И выжидающе посмотрел на меня.

— Ну что ж, вам можно только позавидовать.

— Да бросьте вы! — махнул Гурьев рукой. — Вы искренне верите, что мне заплатят такие деньги?

— Смотря чем вы будете заниматься.

— Да в том-то и дело, что я не знаю, чем буду заниматься.

Я искренне удивился.

— Даже приблизительно не знаете? Рыть котлованы или продавать бижутерию?

— Насчет бижутерии вы, конечно, утрируете, — усмехнулся он. — Работать я буду по специальности. Как-никак, а двенадцать лет руководил кафедрой.

— Значит, вы будете работать на медицину.

— Возможно, возможно, — пробормотал он. — Но такие деньги! Конечно, я подмахнул договор, особенно не вчитываясь в него. За пять тысяч долларов можно и за колючей проволокой поработать, правда? — Он рассмеялся, промокнул платком лоб.

— А организация, с которой вы подписали договор, — это что же, какое-нибудь государственное учреждение или фирма?

Гурьев отрицательно покачал головой.

— Что вы, голубчик! Какое госучреждение в наши времена отвалит вам такую зарплату? Это какая-то малоизвестная коммерческая фирма.

— И она специализируется на производстве лекарств?

— Полагаю, что да, — кивнул Гурьев.

— На территории Таджикистана?

— Выходит, что так, раз меня отправили туда.

Самолет лег на правое крыло, и солнечный свет ослепил нас. Пошатываясь, через сумки и коробки переступал краснолицый солдат. Он искал в огромной утробе грузового «Ила» туалет и никак не мог его найти. Дружки, похохатывая, указывали ему то на рампу, то на входную дверь, то на пилотскую кабину.

Гурьев, полагая, что исчерпал тему разговора, стал запихивать папку с договором в сумку, но я тронул его за руку.