— Вы позволите мне почитать?

Гурьев кивнул, охотно вытащил папку и протянул ее мне. Я развязал тесемки, вытащил лист договора, отпечатанного на принтере. Вверху слева — логотип в виде пальмы, ветвь которой закручивается буквой «Р». От нее на всю страницу вытягиваются слова, дрожащие, как в знойном воздухе: «Российско-перуанский коммерческий союз „Гринперос“».

Я посмотрел вторую страницу. Внизу — печать. В ее середине — все та же пальма, по окружности — надписи на русском и испанском. Еще ниже фамилия генерального директора, Луиса Маркеса, и размашистая подпись.

— Вы один летите? — спросил я, еще раз просматривая бланки договора.

— Вообще-то нас было трое, кто вместе со мной подрядился на эту работу, но те парни летят через два дня гражданским бортом, а мне удалось сесть на военный.

— Вас будут встречать?

— Надеюсь! Очень надеюсь! В Душанбе у меня нет никого. А ночевать в незнакомом городе опасно… Что вы там увидели?

Я оторвал взгляд от логотипа и протянул листы Гурьеву.

— Где-то я уже слышал об этой фирме, — расплывчато сказал я.

— Надеюсь, хорошее? — спросил Гурьев, заталкивая папку на прежнее место.

— Да, — ответил я, задумавшись. В мыслях кружились смутные воспоминания: «Гринперос». Где-то я уже слышал это слово: — Да, — повторил я. — Надеюсь, что это хорошая фирма и вас не обманут с заработком.

Самолет пошел на снижение. Гурьев боялся полета, и теперь лицо его стало еще более напряженным. Он постоянно вытирал платком лицо и шею, словно хотел отполировать кожу до блеска. Солдаты, не вставая со скамьи, стали разбирать свои выгоревшие на солнце зеленые рюкзаки и закидывать их за плечи.

На выходе я немного отстал от Гурьева, хотя он, спускаясь по рифленой рампе, которая словно от высотного холода покрылась металлическими пупырышками озноба, все время оборачивался, но уже не мог различить меня среди толпы солдат, одетых в камуфляж.