- Прошу сесть, господа! - раздался скрипучий голос ротмистра, и Брон послушно засуетился, опускаясь на стул и не отводя глаз от лица посетительницы. Она тоже села, а на столе между ними протянулись пухлые, белые руки ротмистра. Прошло несколько секунд, в течение которых Брон тщетно, с отчаянием придумывал тему для разговора. Мысли его вертелись с ужасающей быстротой, и одна из них била его по нервам:

"Я сижу тупо, как дурак! - Как дурак! - Как дурак!"

- Ну, говорите же что-нибудь, - тихо сказала девушка и виновато улыбнулась. Голос у нее был слабый, грудной. - Ужасно это, как мало дают свидания. Пять минут... Вон в предварилке, говорят, больше...

- Да, там больше, - согласился Брон значительным тоном. - Там десять минут дают...

И он опять умолк, прислушиваясь к себе и желая, чтобы пять минут уже кончились.

- Я очень торопилась сюда, - продолжала девушка. - Мне надо еще поспеть в одно место... А здесь ждала - час... или нет? Полтора часа...

- Спасибо, что пришли, - сказал Брон деревянным голосом. - Очень скучно сидеть... - "Что же это я жалуюсь?" - внутренно нахмурился он. - А вы... как?

- Я? - рассеянно протянула девушка. - Да все так же...

Они еще немного помолчали, поглядывая друг на друга. И обоим почему-то было грустно. Ротмистр подавил зевок, побарабанил пальцами по столу и, с треском открыв огромные часы, сказал, поднимаясь:

- Свидание кончено... Кончайте, господа!..

Брон и Борисова поднялись и снова улыбнулись растерянно и жалко, мучаясь собственной неловкостью и чужой, враждебной атмосферой, окружавшей их. Девушка пошла к дверям, но на пороге еще раз обернулась и торопливо бросила:

- Я приду в четверг... А вы не скучайте.

Она думала, быть может, встретить другого, закаленного человека, сильного и гордого, как его письма, с резкими движениями и мягким взором... Все может быть. Может быть и то, что, выходя на улицу, она бросила длинный взгляд на мрачный фасад тюрьмы, схоронивший за железными прутьями столько прекрасных душ... Может быть также... - Все может быть.