Но после того, как Курисака, сложив руки, помолился у алтаря, больше он про аварию не спрашивал. То ли он щадил чувства Хоммы, то ли ему хватало и своих переживаний — Хомма не мог сказать с уверенностью, но в любом случае был за это благодарен гостю.

— Так что случилось? — продолжил Хомма, как только Курисака снова уселся. — Что у тебя за важное дело? Раз ты в такую погоду к нам приехал, значит, действительно, что-то серьёзное стряслось. Наверное, нам стоит сперва разобраться с этим.

Молодой человек снова опустил глаза. Некоторое время уголки его губ слегка дрожали, как будто слово — забитое животное — лишь нервно подёргивало хвостом, не в силах вырваться наружу.

Наконец, уставившись в пол, он выговорил:

— Я никак не мог решиться, потому и приехал так поздно.

Хомма молча помешивал кофе. Чуть слышно доносилась музыка из водонепроницаемого приёмника, который Сатору захватил с собой в ванную. (С каких это пор дети стали купаться в ванне с музыкальным сопровождением?..)

А Курисака опять замолчал. Поскольку больше сидеть молча было нельзя, Хомма стал сам расспрашивать:

— Ты говоришь, что не мог решиться… Ты имеешь в виду, что не мог решиться прийти ко мне?

Курисака кивнул и наконец-то взглянул Хомме в лицо.

— Я долго колебался: а вдруг просьба покажется слишком дерзкой? Но вы ведь всё-таки профессионал в таких делах. И хотя у вас обычно много своей работы и совсем нет времени, мать сказала, что сейчас вы в отпуске…

У Хоммы невольно брови поднялись от изумления. Кто же приходит с просьбой к следователю в отставке, потому что тот «профессионал»? Видно, дело-то у парня пустяковое.

— С бандитами связался? Или вещь, которую друг тебе дал на хранение, оказалась краденой? Обнаружил, что твоя пропавшая машина продаётся где-то с чужими номерами? Что-нибудь в этом роде?

— Нет, — быстро ответил Курисака.