случаи?

Девушки не собирались умирать. Поэтому и не было причины писать посмертные

записки. Как будто они попали в аварию, выбежав ненадолго из дома.

Именно так и говорила Шики прошлой ночью.

Но, когда я попытался представить себе причину, которая заставила вышедших

прогуляться девушек спрыгнуть с крыши, ход моих мыслей застопорился.

– Самоубийства закончатся на цифре восемь. Некоторое время их не будет.

Реплика Шики прервала мои размышления.

До сих пор она выглядела так, словно ее совершенно не интересует эта тема.

– Откуда ты знаешь?

Не спросить я не мог.

Шики отвела взгляд.

– Сходила и посмотрела. Там парили только восемь.

Ее красиво очерченные губы легко произнесли эти невозможные слова.

– Вот как? Оказывается, их было так много? И ты знала, сколько их, с самого

начала, Шики?

– Да. Я закрыла этот вопрос. Поставила точку. Но девушки, думаю, еще останутся

там еще ненадолго. Не скажу, что это меня радует… Кстати, Тоуко, неужели все люди, которые могут летать хоть немного, кончают так же печально?

– Не знаю. Все люди разные, но из тех, кто пытался летать, используя лишь

человеческие силы, пока никто не преуспел. Слова «полет» и «падение» неразрывно

связаны. Но чем больше тебя одолевает жажда полета, тем быстрее ты забываешь об

этом. И даже после смерти рвешься ввысь, пытаясь прикоснуться к небесам. Бесконечное

падение, но не вниз, а вверх, в небо.

Ответ Тоуко-сан заставил Шики нахмуриться.

11

Она рассердилась… но почему?

Я осторожно спросил:

– Э-э, послушайте, о чем вы говорите? Не понимаю.

– О призраке на вершине здания Фудзё, – ответила Тоуко-сан. – Не видела его

своими глазами, и не могу сказать, какова была его природа. Я даже подумывала сходить

и посмотреть, когда выдастся свободная минутка, но, раз Шики уже уничтожила его, мы