Он был совершенно прав, этот потомок славян, немецкий ученый Ян Шульце: в наше время только узкие специалисты знают, как по-вендски «собака». Давно известно, что языки — носители мировоззрения!

Создание санскрита показывает такие черты мировоззрения древних ариев, как способность изменяться и способность учиться, принимать заимствования. И способность систематизировать. И вкус к рационализации знания и самого языка.

Об обогащении языков думали вовсе не одни индоевропейцы. Скажем, инки с их империей, где жили до сотни совершенно различных народов. Аймара, созданный в XV веке, — это язык, искусственно обогащенный словами из разных индейских языков.

Смысл и причину такой работы объяснил Гарсиласо де ла Вега — сын конкистадора и инкской принцессы:

Прекрасные слова. Но у носителей индоевропейских языков раньше и сильнее, чем у других, проявилось и это стремление: объединять и связывать. В том числе в Индии это проявилось с огромной силой.

И много раз после этого появлялись разные койнэ и лингва-франко.

Греческое слово «койнэ» и означает — «общее наречие». Так в IV–II веках до P.X. называли общий эллинский язык. Он сложился на основе диалекта Аттики и включал множество слов из других диалектов. Понимали его все греки.

С ХIХ века словом «койнэ» стали называть всякий общенациональный язык, возникший на основе одного из диалектов. Скажем, «княжеский койнэ» Древней Руси существенно отличался от языков отдельных племен и княжеств. Но понятен был всем.

Лингва-франко — язык международного общения, язык торговли, не обязательно родственный тем, кто его понимает. Для скифов, финикийцев и персов греческий койнэ был лингва-франко: чужим, но необходимым для общения.

Для финнов, балтов и варягов таким лингва-франко был и княжеский койнэ Руси.