Исправница картинно откидывалась в креслах...

В городе не удивились, узнав, что дядюшка зазвал нового учителя к себе в гости. В тот вечер он приглашал "на чудака", как приглашают на блины или уху.

Когда Петр Арианович явился, дядюшка сразу же поспешил стать с ним на короткую ногу.

- Боже мой, я ведь тоже в Москве, в университете... - бормотал он. - Ну как же, боже мой!.. - И, легонько обняв гостя за талию, притопывая, начинал: "Гаудеамус игитур..." [начало студенческого гимна "Будем веселиться, друзья" (лат.)]

Гость не подтягивал. Он стоял посреди гостиной и выжидательно поглядывал на нас.

- Это племянник ваш? - спросил он, заметив меня и подавая мне руку. Столько на уроках спрашивает всегда... Любознательный!

- Как я! Точь-в-точь как я! - заспешил дядюшка, потирая руки, поеживаясь и похохатывая, будто только что выскочил из-под холодного душа.

Он начал расставлять ловушки непонятному человеку еще за чаем, но осторожно, опасаясь, как бы не спугнуть. Когда же гости уселись играть в лото, дядюшка свернул разговор на географию: нюхом чуял, что смешное - то, за чем охотился, - связано с географией.

- Вот вы говорите: Вилькицкий, Вилькицкий, - донесся до меня квакающий голос. - А что хорошего-то? Подумаешь: клочок тундры нашел! Или какие-то две скалы в океане... Это не Пири, нет!

- Открытие русских моряков я считаю еще более важным! - вежливо, но без воодушевления отвечал учитель, позванивая в стакане ложечкой.

- Ой ли?

- Да ведь земля! По территории, думаю, не меньше, чем какое-нибудь европейское государство средней руки... А принципиальный смысл открытия? Петр Арианович отодвинул стакан с чаем. Видимо, его, как говорится, начинало "разбирать". - Нашли землю там, где не рассчитывали ничего найти!..

Меня услали за чем-то из комнаты, а когда я вернулся, учитель географии уже стоял, держась за спинку стула и серьезно глядя на дядюшку.