Обстановка уточнялась. Было совершенно очевидно, что составители задачника умолчали о многом. Одна красочная подробность выяснялась за другой.

- А тот - в погоню за ним...

- Ну ясно!

- Спешит изо всех сил...

- На шхуне через Атлантический океан...

- Да, да, на шхуне!.. Настигает в Бразилии на берегу, выхватывает восьмизарядный кольт и...

- Звонков Андрей! - донеслось до нас издалека. - Какой ответ получился у тебя, Звонков?

Мой сосед медленно поднялся и застыл потупясь. Поза его говорила сама за себя.

Глаза математика остановились на мне, он ласково кивнул. Я вздохнул и тоже поднялся...

В наказание нас оставили без обеда. (Впрочем, судьба, говорят, поступала так не раз и со взрослыми мечтателями.)

Сидя в пустом классе после окончания уроков, мы некоторое время приглядывались друг к другу.

- Слушай, - произнес мой сосед, видимо проникшись ко мне доверием, тебя лупцуют дома?

- Н-нет, - ответил я нерешительно. - А тебя?

- Ого! Еще как!

Выяснилось, что отец Андрея, конторщик на речной пристани, овдовел в прошлом году. После этого характер его переменился. Он начал пить запоем, как умеют только отчаявшиеся вконец русские люди. В пьяном виде становился страшен, смертным боем бил сына, если тот подвертывался под руку, жег его учебники и тетрадки, выгонял из дому на мороз или под дождь. Протрезвившись, был тих, плакал, просил прощения.

- Рассердился я на него прошлым летом, - рассказывал мой сосед, - решил совсем из дому уйти. Ну тебя, думаю, к богу с пьянством с твоим...

- Уйти? А куда?

- Ну, мало ли куда! На Волгу к плотовщикам. Или к Черному морю, в Одессу. А там - юнгой на корабль...

- Не ушел все-таки?

- Не ушел. Вернулся из Рыбинска.

- Почему так?

- Отца стало жалко...

Он неожиданно улыбнулся, немного сконфуженно. Улыбка у него была замечательная. Улыбались не только рот и глаза, но даже крупный вздернутый нос, который забавно морщился, будто владелец его собирался чихнуть.