Именно такие люди встречали возвращавшихся из Афганистана солдат и офицеров статьями на тему бессмысленных жертв бессмысленной войны и вопрошали общество: за что люди гибли в Афганистане?
Никто из них ни при каких обстоятельствах не набрался и не наберется мужества спросить у ветеранов боя на высоте 3234, за что погиб старший сержант Вячеслав Александров, которому за три дня до боя исполнилось двадцать лет. И почему он за три минуты до своей гибели отослал в укрытие двух парней своего расчета. Им не понять, почему солдаты и офицеры первого и второго взводов, уже только по интенсивности обстрела высоты видевшие, что бегут они прямиком в морг, все-таки продолжали бежать на помощь третьему взводу. Им не понять, почему начальник полковой артиллерии кричал в рацию, умоляя корректировщика сказать, сколько и куда снарядов положить. Они не знают, как после боя удивлялись военные спецы: рассеивание снарядов таково, что наши ребята могли быть убиты собственной артиллерией. Но благодаря отличной работе корректировщика Ивана Бабенко и наводчика полковой артиллерии ни один солдат не пострадал от массированного обстрела высоты нашими орудиями. Ну и уж, естественно, этим людям невдомек, что весь ход боя напрямую контролировался штабом полка и Валерием Востротиным лично — куда проще было рассказать о том, что «солдат забыли на никому не нужной безымянной высоте».
Показательный факт. Осенью 1988 года сотни, подчеркиваем, сотни солдат и сержантов могли бы с чистой совестью отправляться домой — потому как срок службы вышел. Но нет — вышли перед строем и выступили с предложением оставить их еще на несколько месяцев в Афганистане, чтобы вновь прибывшее пополнение не подвергалось риску быть убитыми.