Я остановился, потому что наступила внезапная тишина. Буря кончилась; и, возможно, в знак согласия с застывшей природой, моё сердце, как мне показалось, замедлило свой стук. Но это длилось какой-то миг; ибо сквозь тучи пробился лунный свет, показывая мне, что я попал на кладбище, а четырёхугольные строения - огромный и величественный мраморный склеп, белый, как снег вокруг него. Вместе с лунным светом раздался яростный стон бури, которая, как оказалось, продолжала свой путь, низко и протяжно завывая, словно то была стая собак или волков. Я был испуган и потрясён, и я ощутил холод. Он всё сильнее донимал меня с каждй минутой, пока у меня, кажется, не сжалось сердце. Поток лунного света ещё падал на мраморный склеп, а тем временем всё свидетельствовало о том, что буря набирала новую силу, словно намереваясь вернуться на прежний путь. Мною овладели какие-то чары, я приблизился к склепу - рассмотреть, что это и почему стоит в уединении и в таком месте. Я обошёл здание и прочитал над входом, исполненном в дорическом стиле, надпись на немецком языке:
ГРАФИНЯ ДОЛИНГЕН ГРАЦ
СТИРИЯ
ИСКАЛА И ОБРЕЛА СМЕРТЬ
1801.
На вершине склепа, который, скорее всего, был выстроен из цельного мрамора, - здание было возведено из нескольких огромных каменных блоков, стоял огромный железный штырь или кол. Отойдя назад, я увидел надпись, вырезанную большими русскими буквами:
ГЛАДКА ДОРОГА МЕРТВЕЦАМ1
В ней было нечто угрожающее и зловещее, до такой степени непосредственно касающееся всего происходящего, что от неё мне стало дурно, и я едва не потерял сознание. Впервые я пожалел, что не принял во внимание совет Иоганна. Тут меня озарила та единственная мысль, которая объясняла всё загадочные проишествия и стала для меня страшным потрясением. Вальпургиева ночь!