Пока я смотрел туда, резко похолодало, и начался снегопад. Я подумал о том, сколько миль мне пришлось пройти по этому дикому краю, и бросился искать убежища в лесу, что был передо мной. Небо становилось всё мрачнее и мрачнее, снег падал всё чаще и сильнее, пока, наконец, вокруг меня не образовалась белая слепящая пелена, которая терялась далеко в мутной мгле. Здесь почти не было никакой дороги, её стороны не были обозначены, как если бы то была лесосека; и, немного погодя, я обнаружил, что, наверно, я сбился с пути, поскольку под ногами у меня не было твёрдой почвы, и они всё глубже погружались в травы и мох. Ветер усилился, он дул с нарастающей силой, и мне пришлось бежать так, чтобы опередить его. Воздух стал леденяще холодным, и, несмотря на бег, мне пришлось плохо. Началась такая страшная пурга, что мне с трудом удавалось держать глаза открытыми. Время от времени небеса разрывало в клочья яркими молниями, и я видел перед собой, озарённые вспышками, деревья - большей частью, это были кипраисовые и тисовые заросли - под толстым снеговым покрывалом.

Вскоре я укрылся под деревьями, и в полной тишине я слышал, как высоко в небе ревёт ветер. Вскоре чернота бури смешалась с ночной тьмой. Казалось, что буря постепенно уходит, только сейчас о ней напоминали яростные шквальные ветры. В такие моменты таинственный волчий вой рассыпался на многочисленные родственные ему звуки, которые окружали меня гулким эхом.

Изредка сквозь чёрные завесы стремительных туч пробивался тусклый лунный луч, который освещал местность и показывал, что я нахожусь на опушке густых зарослей кипарисов и тисов. Когда снегопад прекратился, я вышел из своего убежища и принялся более детально изучать местность. До меня наконец дошло, - и я понял это, исходя из всех этих старых суеверий, - что где-то здесь может быть дом, пусть даже разрушенный, в котором я смогу найти пристанище на некоторое время.