- Слабо, значит?

- Не подначивай, - остановил генерал. - Тут самолюбиям голоса нет. Дело серьезное. Скажи: тебе это очень нужно?

- Посудите сами: по этим фотографиям я у него могу выиграть еще до начала нашей встречи... Но если опасность, что ваши ребята его вспугнут, так велика, то лучше уж совсем не надо.

- Нет-нет, - сказал генерал. Он тяжело хлопнул правой ладонью по столу. - Сделаем.

3

Малахов надеялся, что еще до ужина с первой частью работы будет покончено: он просмотрит гамбургский материал, наметит ловушки, и затем эти книги, карты, альбомы и кинопленки будут возвращены в специально отведенный для таких занятий кабинет. Масюра получит контрольное задание...

Ровно в восемь в дверь постучали. Алексей Иннокентьевич вспомнил, что заперто, крикнул: "Минуточку", - надел китель, застегнул его на все пуговицы и лишь затем, повозившись с незнакомым замком, отпер дверь и посторонился, пропуская девушку в коротеньком, почти символическом, фартуке поверх формы. Перманент ей не шел, к тому же волосы были безнадежно погублены перекисью.

- Прошу вас, сержант, - бормотал Алексей Иннокентьевич, только сейчас ощутивший, как он голоден. Он с удовольствием оглядывал плывущий через комнату на подносе еще дымящийся, вкусно пахнущий ужин; даже соль и перец не были забыты. Но украшением подноса, конечно же, было маленькое берестяное лукошко, полное свежевымытых, тускло блестевших черешен.

Девушка держалась так, что не вызывало сомнений: она была приучена ничего не замечать вокруг.

- Куда поставить поднос? - спросила она, глядя как-то сквозь Малахова.

- Пожалуйста, поставьте на диван, - заторопился Алексей Иннокентьевич. - Я сам уберу со стола и устроюсь... И где ж вы такую черешню замечательную достали?

- Привезли. - Девушка скользнула к двери. - Приятного аппетита.

Словно никто и не входил сюда вовсе.