- Клены. Там и каштановые аллеи великолепны, и липовые, но осенью с кленами не сравнится ничто. Это было близко от моего дома, чуть больше двух километров, и дорога приятная - по берегу Альстера.

- Я вижу, тебя везде тянуло к воде, Алексей Иннокентьич?

- Возле текущей воды легче ждать.

- Ага! - засмеялся генерал. - Она течет, и ты себе воображать начинаешь, мол, что-то происходит, движется. Приближается к цели. Верно?

- Так точно, товарищ генерал.

- И как же ты ухитрился: в таком славном местечке - и за умеренную плату?

- Там было шумновато, товарищ генерал.

- Конкретней.

- Ну, во-первых, позади дома был большой завод; не вплотную, конечно, однако из моих окон заводской двор просматривался хорошо... А во-вторых, когда начинался северный ветер, идущие на посадку самолеты пролетали над самой крышей... Потому что за пустырем был фульсбюттельский аэродром.

Генерал чуть кивал, рассматривая отражение Малахова на плексигласе. Там подполковник казался вырезанным из белого тонкого железа. Зато в глазах пропала жестяная угловатость.

- Отлично, Алексей Иннокентьич. Не обижайся за этот маленький экзамен. Профилактика. Одно дело - в бумажке написано, что ты знаешь Гамбург; бумажка - она все вытерпит... Хотелось самому убедиться.

- Позвольте вопрос, товарищ генерал?

- Знаю, что спросишь. Мол, зачем тебя с фронта вызвали, если я сам могу ходить по Гамбургу без поводыря. Правильно?

- Так точно.

- Это мистика, дорогой Алексей Иннокентьич. Пыль в глаза. Никогда я в Гамбурге не был. И если б не я тебе, а ты мне стал задавать вопросы - ты меня немедля раскусил бы.

- Ах, вот как...

- Да. К сожалению, - только по книжечкам, по путеводителям, по фототеке кое-что освоил... Сколько тебе понадобится дней?

- Три.