- Вот зашел к нам дорогой гость, бравый моряк, - говорил Стиггинс. Он выпьет чаю, как у себя дома, в семье, не правда ли, Труда? Он дал мне гинею, - видишь? - купить к чаю кекс и орехов. Ты сходишь. На! А сдачу храни, в следующий раз ему снова дадим чаю и кекс.

Гертруда, взяв деньги, степенно прошла на кухню.

Едва слышно напевая, Кэрри варила чай.

- Как он попал? - спросила Гертруда, показывая монету. - Говоришь увидел тебя? Так иди же, пусть он видит тебя. Матросы, попав на берег, часто тратят все до копейки. Я заварю чай, а за покупками сходит Джемс. Он много истратился на комод, а теперь еще надо покупать коврик и занавески.

Не смея ослушаться, Кэрри, не поднимая глаз на Чаттера, передала мужу взятую у Гертруды гинею.

- Ты сам...

Стиггинс вышел, а Гертруда принесла чайник.

- Сейчас, сейчас, - говорила она, расставляя посуду. - Наш гость мучается, но он будет пить чай.

Кэрри взглянула на Чаттера, потом на комод. Большой новый комод стоял у стены, как идол. Комод отнял у Кэрри много завтраков, чая, лепешек и мяса, и она ненавидела его. Кэрри хотела бы жить в тесной комнате, но чтобы быть всегда сытой. Вот этот матрос был сыт, - она ясно видела, что он силен, сыт и бодр.

Чаттер сказал:

- Я вам наделал хлопот?

- О нет, нисколько, - ответила Кэрри.

- Да, наделал! - повторил Чаттер.

Некоторое время он пил, не отрываясь, свой чай из большой глиняной кружки и, передохнув, увидел Стигинса, пришедшего с кексом, сахаром, пакетом орехов.

- Дай же мне чаю! - сказал Стиггинс сестре. - Кэрри, нарежь кекс. Наш славный моряк начал отходить. Домашняя обстановка лучше всего.

- Кэрри, ты не объешься? - сказала Гертруда, взглядом отнимая у несчастной кусок кекса. - Ишь! Взяла лучший кусок.