Кэрри положила кекс; глаза ее закрылись, удерживая, но не удержав слез.

- Пусть она ест! - сказал Чаттер, подвигая поднос к Кэрри. - "Руки моей поэтому..." Кэрри, это стихи! "Будь я овцой! Я вам дарю цветы средины лета!"

- Интересно! - заявила Гертруда, жуя полным ртом.

Вошла сгорбленная маленькая старуха с подлым лицом и тихой улыбкой. Взгляд ее загорелся; она шмыгнула носом и села, не ожидая приглашения.

- Чаю, тетушка Риден! - предложила Гертруда. - Вот вам чашка, вот чай. Кушайте кекс!

- Я думала, чай такой жидкий, как был на вашей свадьбе, милочка Кэрри, - монотонно пробормотала старушка, оглядываясь с лукавством и хитростью. Но нет, он крепок, он очень хорош, ваш чай. Кто же этот ваш гость? Не родственник?

- Родственник! - вдруг сказала Кэрри, у которой странно переменилось лицо. Оно стало ярким, глаза блестели. - Мой двоюродный брат. Мы пойдем с ним в сад. Там есть пиво, там танцуют и есть театр. Не правда ли?

Она смотрела прямо в глаза Чаттеру, и он так же прямо, но глухо, чуть прищурясь, посмотрел на нее. Чаттер уже выпил свой чай. Пока он, встав, искал, а затем нашел кепи, Стиггинс переглянулся с женой и больно придавил ей ногой ногу.

- Только смотри! - мрачно шепнул он.

Общее молчание заставило Гертруду громко заговорить о домашних делах. Нарочно качнувшись, Чаттер взял под руку Кэрри, которая, прикрыв плечи голубым шарфом, поспешно рванулась вперед.

На улице она горько расплакалась.

- Четыре года! - говорила Кэрри, припав к хмуро обнявшей ее руке Чаттера. - Четыре года! Но больше я не вернусь. Возьмите меня и уведите, куда хотите, чтобы я только могла заработать! Можете ли вы это? Вы можете... можете!

- Бедняга! Не реви! - сказал Чаттер. - Ведь ты мне дала чаю, Кэрри, ты будешь пить его из чашки с Фузи-Ямой! Пойдем, то есть возьмем извозчика, а завтра "Гедда Эльстон" выйдет на рейд. Одна наша горничная взяла сегодня расчет. "Будь я овцой!.."