С тех пор как мы вышли из порта, машины нашего судна два раза останавливались на минуту-другую. Сейчас они опять стали. Бледный юноша задумчиво сказал:

- Ну вот, механик снова присел отдохнуть.

Тяжелый взгляд капитана, чьи мощные челюсти перестали работать, а поддетая на вилку картошка остановилась на полпути к открытому рту. Медленно и веско он спрашивает:

- Так вы полагаете, что механик крутит ручку и двигает судно вперед?

Бледный юноша, немного подумав, поднимает свои простодушные глаза и говорит:

- А разве нет?

Вот так мягко он нанес смертельный удар нашей беседе, и обед тянется к концу в задумчивом молчании, тишину нарушает только приглушенный плеск моря и сдерживаемый хруст жующих челюстей.

Покурив и прогулявшись по палубе, где качка не мешала нашим шагам, мы решили сыграть партию в вист. Мы спросили живую и расторопную стюардессу-ирландку, найдутся ли на судне карты.

- Еще бы, дорогой, конечно, есть. Колода, правда, не полная, да не так уж много карт затерялось, можно обойтись.

Я вспомнил, что у меня есть новая колода в сафьяновом футляре, который я положил в чемодан по ошибке, думая, что в нем фляжка с кой-какой жидкостью. Итак, несколько партий помогли нашей компании одолеть вечернюю скуку, и к шести склянкам по морскому времени, когда дается сигнал выключить свет, мы были готовы ко сну.

Сегодня я наслушался в курилке после завтрака всяких историй, по большей части это были рассказы старых капитанов-китобоев. Капитан Том Боулинг говорил без умолку. Он отличался, подобно многим болтунам, любовью к мелким подробностям, порождаемой уединенной сельской жизнью или жизнью на море при долгих плаваниях, когда нечего делать и сколько угодно свободного времени. Пустившись рассказывать и добравшись как раз до самого интересного места своей истории, он говорил: "Значит, руль отказал, шторм гонит судно, оно несется вперед, прямо на айсберг, все затаили дыхание, окаменели, верхний рангоут сорвало, паруса - в клочья, валится мачта, за ней другая, все разнесло вдребезги, все падает, грохочет, только спасай голову, берегись! И вот бежит Джонни Роджерс, держит в руках вымбовку, глаза горят, волосы растрепало ветром...