Прошли мимо главного форта. Доктор принадлежит к числу людей, имеющих "верное средство" от морской болезни. Он порхает по палубе, раздает его своим друзьям и говорит: "Не бойтесь, я знаю это лекарство. Абсолютно верное, приготовлено под моим наблюдением". Отважно принимает и сам дозу.

4 часа 15 минут. Две дамы капитулировали, несмотря на "верное средство". Они сошли вниз. У двух других признаки недомогания.

5 часов. Исчез один из мужей, за ним холостяк. Они были нагружены "верным средством", когда поднялись с места, но достигли трапа без него.

5 часов 10 минут. Третья дама, два холостяка и еще один из мужей ушли вниз, имея свое собственное мнение о "верном средстве".

5 часов 20 минут. Плывем мимо карантинного пункта. "Верное средство" одолело всех, кроме жены шотландца и изобретателя этого страшного лекарства.

Приближаемся к плавучему маяку. Жена шотландца покинула сцену, уронив голову на плечо стюардессы.

Выходим в открытое море. Исчез доктор!"

Разгром, видимо, окончательный; отсюда - поредевшая компания за столом с самого начала плавания. Наш капитан - важный и статный тридцатипятилетний Геркулес, его загорелая рука таких внушительных размеров, что, любуясь ею, забываешь о еде. Интересно, хватит ли шкуры теленка, чтобы одеть ее в перчатку? Общего разговора нет, гудят голоса отдельных собеседников. Ловишь брошенные тут и там фразы. Вот говорит бермудец, не бывший на родине тринадцать лет: "Женщинам свойственно задавать тривиальные, не относящиеся к делу и назойливые вопросы, они любят переливать из пустого в порожнее". Отвечает бермудец, отсутствовавший двадцать семь лет: "Да, но представьте, у них логичные, аналитические умы, они умеют спорить. Вы заметили, они оживляются, как только в воздухе запахнет спором". Ясно, это философы.