На каком бы ты хотел, чтоб тебя похоронили?

- Где Д, там песчаная, а Е - по большей части глина.

- Тогда дай мне Е, Вильям. Песок оседает, надо подправлять могилу, тратить деньги.

- Ладно, Джон, поставь свое имя здесь, под буквой Е. А теперь, если не возражаешь, уплати мне свою долю из этих четырнадцати долларов, Джон, и мы покончим с этим делом.

После некоторых пререканий и ожесточенного торга деньги были выплачены, Джон пожелал своему брату спокойной ночи и ушел. Несколько минут было тихо. Потом донесся приглушенный смех сидевшего в одиночестве Вильяма. Он пробормотал:

- Однако я не промахнулся. Это Д глинистый участок, а не Е. Джон попался, ему все-таки достанется песок.

Снова послышался тихий смех, и Вильям тоже пошел спать.

На другой день в Нью-Йорке была жара. Все же нам удалось провести время довольно приятно. Вскоре после полудня мы со всеми своими пожитками поднялись на борт большого парохода "Бермуда" и начали искать местечко в тени. Стояла знойная летняя погода, пока мы не прошли полпути к выходу из гавани. Тут я плотно застегнул пиджак. Спустя полчаса я надел весеннее пальто и застегнул его. А когда мы миновали плавучий маяк, я надел поверх еще одно широкое пальто и повязал платком воротник, чтобы он тесно прилегал к шее. Так быстро миновало лето и наступила опять зима!

К заходу солнца мы уплыли далеко в море, нигде не было видно земли. Ни телеграмм не могло прийти сюда, ни писем, ни новостей. Блаженная мысль, особенно если вспомнить, что миллионы истерзанных людей, оставшихся на берегу, страдают, как всегда.

Следующий день застал нас на пустынных просторах Атлантики, мы ушли из затянутых дымкой прибрежных вод в глубокую, бездонную синеву. Ни одного корабля не видно на широком океане. Ничего, кроме буревестников, быстро проносящихся в воздухе, кружащихся, скользящих над волнами в солнечных лучах.

Среди пассажиров были люди, много плававшие по морям, и разговор у нас зашел о кораблях и моряках.