Она молчала всю дорогу. Наконец, девушка, вглядываясь в несущийся снег, сказала:

- Тут остановите, теперь я сама дойду ...

Она вышла из саней, отряхнула с шубки снег, и потянула к себе арфу:

- Благодарим вас, господин военный.

- Нет, ради Бога, - забеспокоился Мусоргский, - позвольте, я донесу арфу.

- Не надо, говорю, сама дойду.

Но он уже перекинул ремень арфы за плечо:

- Пойдемте, куда вам надо?

- Как хотите, - сумрачно согласилась она. - Несите, когда хотите, нумер шестнадцать.

Улица была темной от падающего снега и от того, что метель погасила редкие фонари. Мусоргский слышал быстрое дыхание спутницы.

- А вы, поди, в полиции служите, - насмешливо и дерзко сказала она вдруг. Мусоргский удивился:

- Почему в полиции? Нет, я офицер.

- Офицер, - недоверчиво повторила она. - Сразу видать, из полиции.

- Но откуда вы знаете полицейских? Девушка только усмехнулась презрительно. Из подворотни вышел человек в хорошей шубе и лисьей шапке:

- Аннушке-сударушке наше почтение с кисточкой, заждались, аж санки снегом занесло, сказывали будете в шесть ...

Арфянка оживилась, заговорила крикливо:

- Да я с хозяином в "Неаполе" разбранилась, вот и опоздала... Ей Богу, перейду петь в трактир на Мещанскую.

- А как же со мной в "Самарканд"? Обещались. Арфянка рассмеялась:

- Я обещания держу, не то, что вы-с ... С долговязым в лисьей шубе она говорила весело, как со своим:

Долговязый, по виду гостинодворский приказчик или купец, с удивлением посмотрел на офицера, стоявшего с арфой, начал снимать шапку.

- Это так, ничего, - с холодным равнодушием сказала арфянка. - Господин военный пособил мне музыку довезти ... Покорно благодарим.

Когда сани отъехали, Мусоргский послушал озябший и неприятный смех арфянки в метели. Он остался у ворот один. Снег шумел.

Мусоргскому было немного обидно на странное, жалкое существо из другого мира, на эту уличную девушку.