Вот почему я ненадежен как соглядатай, хотя надежным чиновником могу быть вполне.

Лука устало набирал в горсть мелкую гальку и тут же высыпал ее.

- Ты мне не ответил. Почему мы не могли встретиться в Сидоне или Дамаске?

- Не было другой возможности, я все перебрал. Слишком велика тайна.

- Предположим, Дидим, я тебе верю. И не только из-за того, что ты брат Фомы.

Но скажи, откуда тебе известно так много: и про смерть Павла, и про то, что Анания был убит не сикариями?.. Не говоря уж об этой бредовой истории, будто Анания - не Анания вовсе, а Иуда, которого нынче иначе не называют, кроме как предателем, Искариотом...

Дидим подошел к Луке, который все сидел на камне и все набирал и набирал пригоршнями гальку и сыпал ее рядом с собой.

- Ты как ребенок, Лука. Сидишь, камушки перебираешь. Еще бы домики строил...

Я бы даже тебе позавидовал... не будь мне так горько.

- Тебе что, это мешает?

- Да, мешает, Лука. Не для этого я тебя столько разыскивал.

- А... как я должен себя вести? Чего ты, собственно, ждал, рассказав мне все это? Так оглушают коров на бойне... обухом по голове.

Дидим опустился рядом с Лукой на колени.

- Как я должен был рассказать? Смягчив, приукрасив? Придумав что-нибудь утешительное? Ради этого ни к чему было тащить тебя в такую даль... И думаешь, мне, мне-то легко было, не моргнув, выдержать этот удар... как ты говоришь, обухом по голове? - Он устало сел на пятки. - Ты спрашиваешь: что я собираюсь после этого делать? Не хотел говорить, но скажу: покинуть хочу этот мерзостный мир. Если повезет, в тот же самый момент, что и Фома. С близнецами такое бывает. Правда, я о нем совсем ничего не знаю. Попрощались мы с ним наспех. Слышал я, в Индии он, учит тамошних людей вере Христовой.