- Хоть ты и писарь простой, а хорошо информирован.

- Писарь в Синедрионе, не в какой-нибудь деревенской общине. И с Фомой мы близнецы. Он сомневался, потом уверовал. Так же и я. Пускай мы два разных человека, но неразрывно едины друг с другом. Другому этого не понять. Когда у него зуб болит, у меня тоже ноет. Расстояния нас не разделяют, а связывают. Я бы тебя не стал разыскивать, если б не знал, что война на пороге. И поэтому вызвал тебя сюда, а не в Сидон, не в Дамаск. Бежать вам надо. Спасать, что можно спасти. Теперь веришь?

Лука молчал, перебирая камни.

- В общем, я тебе все сказал, Лука, - продолжал Дидим. - Дальше - делай как знаешь. Если веришь мне - хорошо, нет - ладно и так. Одно знай твердо:

слежки за тобой нет, никто тебя не задержит. Синедрион послал меня в Кесарию: судебное разбирательство, мне велели вести протокол, откомандировали на целую неделю. Послезавтра буду на месте, и никому не придет в голову спрашивать, где я пропадал целых два дня. А если кому и придет, скажу: застрял на день в Антипатриде.

Солнце клонилось к горизонту; на небе откуда-то появились белые пушистые мазки - облачные клочья. Двое на берегу молчали; так молчат люди, которые сказали друг другу все. Время текло; наконец Лука поднял голову:

- Я когда-то врачом был... Если ты болен, скажи: вдруг сумею помочь.

- Павел тоже был болен: помог ты ему? И вообще - кого-нибудь ты в жизни вылечил?

- Однако... у вас там, в Синедрионе, порядочно информации обо мне!

Дидим смотрел на Луку с грустным сожалением.

- Я же тебе говорю: за тобой нет слежки. Ты - из семьи язычников, под общие законы не подпадаешь. Досье на тебя у нас не заведено. Наверное, считают, что ты на римлян работаешь.