После мобилизации 1914 г. число офицеров возросло до 80 тысяч, но подавляющее большинство их выбыло из строя в первый же год (в пехоте потери доходили до 96%, так что к осени 1917 г. в пехотных полках осталось всего по 1-2 кадровых офицера на полк). Для удовлетворения потребности армии в командном составе с начала войны началась массовая подготовка офицеров путем прохождения ускоренного курса в военных училищах, школах прапорщиков и производства из солдат и унтер-офицеров непосредственно на фронте. В общей сложности за войну было произведено в офицеры примерно 220 тысяч человек. В результате этого офицерский корпус к 1917 г. практически соответствовал числу лиц, имевших какое-либо образование: все такие лица призывного возраста, годные по состоянию здоровья к военной службе, становились офицерами, т.е. офицерские погоны носила почти вся молодая российская интеллигенция.

Социальный состав офицеров военного времени полностью соответствовал демократизировавшемуся к тому времени составу российской интеллигенции. Сохранившиеся архивные материалы - личные дела юнкеров некоторых выпусков ряда военных училищ и школ прапорщиков - дают примерно одинаковую картину: большинство составляют выходцы из низов общества - мещане и крестьяне, тогда как дворян всегда менее 10%, причем со временем доля выходцев из крестьян и мещан увеличивается (а наибольшее количество прапорщиков было подготовлено именно в конце 1916-1917 гг.). В целом же из произведенных за войну прапорщиков (как выпускников училищ, так и произведенных на фронте) до 80% происходили из крестьян и только 4% - из дворян. Помещиками среди них, следовательно, могли быть менее 1%. Учитывая же, что офицеры военного времени, о происхождении которых шла речь выше, составляли накануне революции более 90% всего офицерского корпуса, вопрос о связи его с «помещиками и капиталистами» окончательно прояснится.