Искал его кузнец, искал, да ничего не выискал. А тут на том же возке подъезжает помолодевшая боярыня со стариком мужем: мол, на что мне, молодой, эта развалина?! Перекуй и его на молодого, кузнец-молодец!

Изумился кузнец рассказу боярыни, но виду не подал — нельзя же показать, что подмастерье больше него, мастера, в кузнечном деле разумел. Растопил, по рассказанному, жарче жаркого горн, ухватил старика щипцами, да в огонь! Вытянул головню, сунул в молоко, ударил молотом — головня и рассыпалась угольями.

Боярыня в крик — посередь бела дня извели мужа! Потащили кузнеца на строгий княжий суд, а там с душегубами разговор короткий…

А навстречу, на черном огнегривом скакуне, сыплющем искрами и дымом из ноздрей — кузнецов подмастерье в дорогом черном кафтане.

— Ну что, — говорит, — кузнец, несладко тебе? Не будешь, чай, на мой чур плеваться?

По разному говорят — чем закончилась эта быль. Одни рассказывают — уволок Чернобог кузнеца в свое подземное царство, и пришлось ему там несладко. Другие же — и это в самых старых записях — говорят, что простил Черный владыка кузнеца, и даже боярина оживил, молодым сделал.

Однако все рассказы о том заканчиваются одним — «Белбогу молись, а Чернобога не гневи».

Кроме этого рассказа, есть еще несколько, где «перековка» стариков и старух на молодых — дело рук духов Тьмы.(5). Нам же полезнее отметить, что существовало о том целое действо.

На Святки, в самые темные ночи года, время высшего могущества Чернобожьего, парень-«кузнец» с вычерненным(!) сажей лицом «перековывал» ряженых «стариков» и «старух» на детишек (6).

И еще стоит отметить — в предании Белбог не поспешил на помощь своему усердному почитателю, прогневавшему Его Черного «противника».