— Совсем народу в «Шторме» не осталось. Совсем… — сокрушался Маслов. — Намедни восьмерых похоронили…

— Кого?! — с тихим удивлением вопрошал подполковник.

— Валю Коваля, Петровича… Остальных ты, наверное, не знал, — все молодые, пришли после твоего увольнения…

— Что ж не позвал проститься? — немного обиженно буркнул пенсионер.

— Извини, Георгий, замотался я тогда до предела. Толпа родственников у кабинета; оформление документов, пособий; организация похорон… В общем, сам знаешь.

Мужчины с минуту помолчали…

— Полтора десятка человек по госпиталям томится, — снова пожаловался командир спецназа. — Об истории со Стасом Торбиным ты, верно, слышал…

Собеседник кивнул. Маслов с тяжелым вздохом продолжал:

— Недавно и Сашка Баринов двинул по его стопам.

— Как это?

— А вот так. Перерезал глотку какому-то предателю из ФСБ и был таков. В точности как Торбин.

— Во дают!.. — удивленно покачал головой подполковник. — Видать совсем довел мужиков этот беспредел, коль сами изменников находят, сами судят, сами казнят…

— Где-то в глубине души я понимаю ребят — правды в этой стране не сыщешь и никогда не добьешься. Вор на дураке сидит и предателем погоняет…

Он достал пачку сигарет, предложил приятелю и закурил сам, пытаясь спастись от запахов, источаемых мусорным могильником.

— Значит, совсем стало с людьми туго?.. — из-под бровей глянул на полковника Георгий Павлович, доставая из внутреннего кармана пиджака плоскую фляжку.

— Не то слово, Жорж! Ты же знаешь, сколько нужно времени, чтобы вырастить приличного профессионала. А ведь бандиты в горах тоже не сидят без дела — уровень их подготовки возрос многократно! Это уже не те, кого можно было брать голыми руками в первую компанию. В «Шторме» осталось два капитана: один здесь, другой в Ханкале — третий срок без передыху мается. Ну, парочка надежных прапорщиков-снайперов. Вот и все мои кадры на сегодняшний день. Остальные — сплошь зеленый молодняк, который минимум год за ручку водить надо, а не в горы посылать…