Спустя минуту огонь из кустарника усилился до ураганного. Слева и справа вздымались взрывы зарядов, выпущенных из подствольников; пули угрожающе срезали высокие стебли, не позволяя толком поднять головы или поменять позицию, а самые отчаянные из неизвестных атакующих стали потихоньку приближаться к спецназовцам.

— Это не милиция, командир. «Приматы»… — доложил один из снайперов, не отрываясь от окуляра оптики прицела. — На плечах однотонные нашивки и рожи все больше бородатые.

Майор и сам понемногу склонялся к тому же выводу, изредка посматривая в сторону зарослей кустарника сквозь линзы маленького, но мощного бинокля.

— Ладненько, сучары… Начнем принимать меры противодействия, — прошептал он, снимая с предохранителя автомат и, зычно добавил: — Тактическая схема обороны номер два. Огонь на поражение!

Данная тактическая схема обычно обозначала следующее: огонь одиночными выстрелами или короткими очередями по выборочным, уязвимым целям. Использовался этот прием только в тех случаях, когда численность врага оставалась неизвестной, а значит, невозможно было даже приблизительно рассчитать время противоборства исходя из имеющегося боезапаса.

Два снайпера с присоединившимся к ним подрывником — старшим лейтенантом Поповым, заученно и с удивительным хладнокровием отыскивали самых резвых из наступавших и плавно давили на спусковые крючки. После каждой пары выстрелов споро меняли позиции и сызнова, вглядываясь сквозь линзы прицелов, медленно водили стволами надежных и убойных «СВД-С». Четвертый офицер из группы Коваля — лейтенант Грунин по-прежнему фиксировал все важнейшие вехи операции на миниатюрную видеокамеру, а в перерывах между «сюжетами» скупо бил из пулемета, коим до сего момента успешно пользовался Петрович. Возле раненного остался дежурить молоденький сержант, а заместитель командира группы — капитан Кононов, на пару с Ковалем использовали в перестрелке укороченные МА-91.