Всматривался, как и все, в его лицо. Физиономия не совсем русского типа. Интересные черты. Худой, сухой какой-то, быстрые, черные глаза, черные брови, облик, напоминающий собою хищную птицу... Если вдаваться в фантазию, можно, пожалуй, сказать, что чувствуется на этом лице некая печать рока, обреченности... За всю службу он перекрестился всего один раз, да и то как-то наскоро, небрежно, да еще в конце, когда прикладывался к плащанице, дважды опустился на колени и крестился уже, кажется, как следует. Архиепископ (а не епископ, как я написал вчера) Сильвестр произнес плохую проповедь. По окончании Правитель обошел войска, выстроившиеся на площади перед собором, и уехал на автомобиле.

Приятно все-таки, что опять Пасха -- праздник, открыто чтимый самим государством, радостное торжество. Не то, что в прошлом году...

И радостно, что хорошо на фронте. Недаром пасхальные номера газет проникнуты таким ликованием -- пафосом национального Воскресения. (6 ч. 30 м. вечера).

Омск, 19 апреля

Собираемся к заутрене. В соборе -- по билетам, и потому, если не проникнем туда, придется спешить в иную церковь. Пойдем пораньше -- около 11 часов. Сейчас -- уборка. Готовится пасхальный "стол"... На моем столе -темноватая лампа с испорченной сеткой, на другом -- восковая свечка. Куличи покрыты уже "глазурью", режется ветчинный "рулет". В комнате все же еще порядочный беспорядок.

Не сказал бы, что на душе настроение особенно праздничное. Так, -спокойно, тихо.

Подожди немного, -

отдохнешь и ты...

Мы отдохнем, дядя Ваня, мы отдохнем...1 В минуты передышки от шумного света мечтаешь о пристани, отдыхе; весна -- хочется отдаться воздуху бесконечному, безбрежному... А потом -- "домой"... Заснуть у себя, на светелке, под радостное тиканье кукушки... (9 ч. 30 м. вечера).

Омск, 22 апреля

Совсем, совсем тепло, выхожу на улицу раздевшись. Вчера был "бал": Палечеки, Фиолетов, Кадомцев. Недурно, -- беседовали о том, о сем. Любопытно: все трое нынче "сановники", директора департаментов...