Разбудила Никанора ледяная свежесть бледного ненастного утра. Столбик термометра за ночь опустился до минус десяти по Цельсию, лужа замерзла и заковала гуляку в ледяные кандалы. Проснувшись, сделал несколько попыток принять свойственное ему ранее вертикальное положение, но они закончились неудачей. Лужа была неглубокой и Катсецкий погрузился в нее всего на четверть своего объема, но кромка льда, окружавшая почти половину его тела плотным кольцом, держала пленника мертвой хваткой.
Никанор скосил глаза в сторону Архиреевой дачи, до которой было рукой подать, в надежде увидеть кого-либо, но кроме соседа по кличке Золотой, квартировавшего в стоявшей в конце двора будке от немецкой душегубки, никого не обнаружил.
Переживший оккупацию и двойное освобождение города, Золотой не раз видел трупы военных, вмерзших в землю. Зимняя бескормица военного времени заставляла забыть страх, он по ночам выходил далеко за город, туда, где недавно проходили бои, и вместе с местными жителями занимался мародерством. Разыскивая разорванные ранцы и вещмешки погибших, он добывал себе пропитание. Золотого вряд ли можно было назвать полноценным мародером. Не в пример жителям он охотился только за харчами. А настоящие мародеры снимали с трупов все, что можно было продать на барахолке или обменять в деревнях на продукты. Больше всего ценилась обувка, к которой Золотой, по объективной причине, был равнодушен.