...Со времен августовского (1991 г.) неудачного путча коммунистических функционеров (деградация всегда кончается крахом) для российских псевдолибералов-антиподов главный вопрос заключался не только и даже не столько в попытках утвердить систему универсальных демократических ценностей или решении основных задач с позиций общенациональных интересов и эффективности управления страной. Главным для них представлялся характер участия этих сил в управлении страной – будут ли они управлять единолично, либо им придется делиться властью на базе полноценной системы сдержек и противовесов (разделение властей); и более того – какие конкретно из новых властных групп будут доминировать как в определении политики, так и в процессах стратегического управления, включая организационное, кадровое и финансовое управление; и какова будет конфигурация высшей исполнительной власти? Таким образом, они были далеки от западных представлений демократии, которая действует под контролем общества, регулярно сменяя избранные им власти.

Не случайно они, придя к руководству, немедленно взялись за уничтожение парламента и всей системы представительной демократии в стране – как главной опоры реальной демократии. Несомненно, что тогда же ставилась задача форсирования вхождения России в структуры глобальной экономики на второстепенных, колониальных началах, как поставщика стратегического сырья и потребителя западной продукции и «промежуточных» технологий. При этом реформаторы исходили из известной концепции, изложенной еще в 80-х гг., о «неготовности» СССР, а позже – России к «полноправному вхождению» в систему международных экономических отношений и мирового хозяйства.

Не занимаясь самим содержанием деятельности правительства, не вникая в смысл государственной политики (внутренней и внешней), Ельцин жестко и грубо «регулировал» все то, что составляло атрибутику его личной власти.