- Дильбар!

- Чего тебе? - склонилась над ним тетя Маша.

- Дильбар, - тихо повторил иранец и приподнялся.

- Лежи, лежи, не двигайся.

Она поправила на нем одеяло. Вытерла полотенцем влажный лоб.

Несколько минут они молча разглядывали друг друга. Внезапно по лицу его пробежала тень.

- Хак-е-шир, - сказал больной.

Тетя Маша беспомощно развела руками.

- Пить хочешь?

Она приподняла ему голову, поднесла к губам кружку с остывшим чаем.

Парень выпил.

- На, покушай.

Она стала кормить его - и больной покорно ел.

- А теперь спи.

И он уснул.

...Приехал полковник Сухаревский и, облачившись в белый халат, прошел в кабинет Гольдберга.

- Поправляется ваш иранец, - сердито отозвался доктор, - и обрел дар речи.

Он рассказал о попытке к бегству, о заботах тети Маши, о том, как через переводчика парень назвал свое имя и все беспокоился о своей молодой жене - Дильбар. А хак-е-шир по-русски означает лекарственное растение бессмертник. Больше его ни о чем не расспрашивали, потому что дело медицины - лечить людей, а не учинять допросы. Вот и все.

Полковник с усмешкой заметил, что, видать, здорово достается медикам с этим иранцем.

- Попробовали бы сами повозиться, - проворчал Гольдберг.

- Ну, ничего, ничего, доктор. А теперь послушайте, что я расскажу о вашем подопечном.

И Сухаревский рассказал, как на второй день после задержания нарушителя иранский погранкомиссар подполковник Гасан-Кули-хан потребовал встречи с ним, полковником Сухаревским. Встреча состоялась на Государственном мосту. В назначенный час они встретились, поприветствовали друг друга, учтиво справились о здоровье и самочувствии, и господин Гасан-Кули-хан приступил к делу. "Нам стало известно, - сказал он, - что вчера ваши люди открыли огонь по жителю Ирана Султану-Ахмед-оглы и что сейчас его труп находится у вас.