Джек посмотрел на Фельдмана так, будто впервые увидел хозяина дома, затем в недоумении покачал головой. Фельдман уже достиг преклонного возраста. Это был тучный мужчина, а его кожа от загара приобрела цвет копченой ветчины. Он носил искусно сделанный парик.

- А зачем ей это нужно? - спросил Джек. - Он не может сделать из нее знаменитость. Она и так звезда.

- Кто знает, что у женщины в голове?

С этим Джек согласился.

- И правда, кто? - повторил он.

Поддерживая Мэрилин под локоть, Фельдман вел ее к нам, а она шла как-то неохотно, словно испытывая робость. Помнится, тогда я подумал, что Мэрилин гораздо лучше играет в жизни, чем перед камерой. Я и по сей день так считаю.

Джек двинулся им навстречу, чтобы опередить меня, взял ее руку и не пожал, а легонько сжал ее, затем улыбнулся своей обворожительной улыбкой. Она улыбнулась в ответ.

- Неужели вы сенатор? - проворковала она тонким голоском; ей как будто не хватало дыхания. У Мэрилин была восхитительная манера заканчивать каждое предложение на вопросительной ноте. - Я думала, все сенаторы старые?

Она не отняла у него своей руки, и я заметил, как на лице Фельдмана появилось смешанное выражение сожаления и смятения. Должно быть, он раскаивался в том, что пригласил Джека, или в том, что пригласил Мэрилин.

- Вы и вправду сенатор? - хихикая, спросила она. - Вы же совсем мальчик .

Вряд ли она могла придумать более верные слова, чтобы очаровать его. Джек оценивающе оглядел ее с головы до ног, не в силах оторвать свой взор от этой невероятной, одурманивающей чудо-красоты.

- В таком случае, - произнес он наконец, - вы совсем девочка.

Я прочувствовал ситуацию и решил дать Джеку возможность пообщаться с Мэрилин несколько минут без посторонних. Увидев, что прибыли новые гости влиятельные сторонники демократической партии, - я попросил Фельдмана познакомить меня с ними.

О том, что произошло между Джеком и Мэрилин, я узнал только на следующий день, хотя догадаться было нетрудно.