В последние месяцы Джек стал походить выражением лица на римского императора. Тяжелый подбородок, глубокие морщины, взгляд - печальнее, чем раньше. Власть развращает людей, об этом часто напоминают нам политические обозреватели, но она также и закаляет. Передо мной сидел человек, который, казалось, претерпел все муки ада, - да так оно и было, ни один президент не избежал этой участи.

- Боже мой, терпеть не могу "Камелот"! - проговорил он устало. - Я умолял Джеки, чтобы она попросила их сыграть что-нибудь другое, но все как об стенку горох...

Джек отпил из бокала. Чувствовалось, что ему не хочется говорить о том, из-за чего он меня вызвал.

- Я только что разговаривал с Питером, - вымолвил он наконец.

- С Лофордом? - Я недоуменно поднял брови, не понимая, зачем он так срочно вызвал меня после разговора с зятем.

Президент кивнул мне в ответ, лицо его выражало отвращение. Я знал, что Джек глубоко презирает Лофорда. Несколько лет назад Лофорд познакомил его со своими голливудскими друзьями - с Синатрой и прочими, - предоставил в его распоряжение свой особняк на берегу океана в Малибу - "любовное гнездышко" на Западном побережье - и стал снабжать его бесчисленными молодыми актрисочками, - короче говоря, назначил себя личным сводником президента. За это Джек откровенно презирал его.

Как и его отец, Джек ненавидел продажных людей, особенно тех, кто старался ему угодить по части увеселений. В некотором роде он был приверженцем пуританской морали, но только в отношении других людей.

Джек посмотрел на меня таким взглядом, что я больше не сомневался: мне предстоит услышать плохие новости.

- Она умерла, - коротко бросил он.

Я сразу понял, о ком идет речь.

- Умерла? - тупо повторил я.

- Очевидно, это самоубийство. Большая доза снотворного. Алкоголь. Джек недоуменно покачал головой. Никто из Кеннеди не понимал, как можно решиться на самоубийство, - они все отчаянно любили жизнь.