- Завтра перебираться на "Воин"!

- Есть, вашескобродие.

И тоскливо прибавил:

- Когда уходим?

- Да что ты пристаешь, Рябкин! - с внезапной резкостью проговорил Виктор Иванович.

- Виноват, вашескобродие... Насчет запаса полагал... По той причине и обеспокоил! - промолвил вестовой.

Виктор Иванович направился было в гостиную, но вдруг обернулся к Рябкину.

Ласково взглядывая на сконфуженного и грустно притихшего любимца-вестового, Загарин с обычной своей мягкой сдержанностью промолвил:

- Через неделю снимаемся... А о запасах для меня пока не хлопочи... У прежнего капитана, верно, все запасено... Купим у него...

И еще мягче прибавил:

- Всю эту неделю, с вечера будешь съезжать сюда... домой и оставаться до утра...

- Как же будете одни без меня на "конверте"? - озабоченно промолвил Рябкин.

- Не беспокойся. Вечерами и я домой. А к флагу вместе на корвет.

Рябкин благодарно взглянул на капитана и спросил:

- Фрыштык{410} подавать, вашескобродие? Ариша постаралась.

- Спасибо. Не надо. А ты, Рябкин, не раскисай перед Аришей... Больше расстроишь свою жену... Постарайся для нее... Будь молодцом.

- Есть, вашескобродие! Известно - бабье сословье... Ревет! проговорил, стараясь бодриться и показать себя молодцом, Рябкин.

Но голос его вздрагивал и пригожее его лицо подергивалось, точно Рябкин готов был зареветь.

II

В эту минуту, топая ножонками, в прихожую вбежал маленький мальчик лет трех, худенький, бледнолицый, с золотистыми кудрявыми волосами и прелестными, необыкновенно большими, темными глазами.

Это был тот "Виктор Викторович", о котором спрашивал отец вестового.

В первое мгновение мальчик остановился с разбега и загоревшимися глазами любовался мундиром, густыми золотыми эполетами и орденами на шее и на груди отца, и затем бросился к нему, властно поднимая ручонки и вытягивая губы, чтобы его подняли и поцеловали.