- Эй, вы, там, на "Кентукки"!.. Тысяча чертей! Мое место заказано, отмечено, оплачено, а меня оставляют на берегу! Черт вас побери! Капитан, вы будете отвечать перед судом и присяжными!

- Опоздали, так пеняйте на себя! - ответил капитан, поднимаясь на мостик. - Мы должны прибыть в назначенный час, а прилив кончается.

- Черт вас побери! - снова завопил толстяк. - Я добьюсь того, что с вас взыщут сто тысяч долларов или даже больше в возмещение убытков! Бобби, крикнул он одному из двух негров, сопровождавших его, - займись-ка ты багажом и беги в гостиницу, а ты, Дакопа, тем временем отвяжи какую-нибудь лодку, чтобы нагнать этот проклятый "Кентукки".

- Бесполезно! - бросил капитан, уже приказавший отдать концы.

- Живей, Дакопа! - заревел толстяк, подгоняя негра.

Чернокожий успел ухватиться за конец каната и быстро прикрутил его к одному из причальных колец как раз в тот момент, когда канат потянулся за отапливающим пароходом. В ту же минуту настойчивый пассажир прыгнул в лодку и под одобрительные возгласы толпы в несколько взмахов весел достиг трапа "Кентукки". Взобравшись на палубу, он подбежал к капитану и стал бурно с ним объясняться, производя при этом столько шума, как будто кричали сразу десять мужчин и тараторили двадцать кумушек. Убедившись, что ему не удастся вставить ни одного словечка, и видя, что пассажир все равно добился своего, капитан решил прекратить разговор и, взяв рупор, направился к машинному отделению. Но в тот момент, когда капитан собирался дать сигнал к отплытию, толстяк снова подбежал к нему и заголосил:

- А мои ящики, черт вас побери?

- Как, еще и ящики! - возмутился капитан. - Уж не их ли там везут?

Пассажиры начали роптать, - новая задержка вывела их из терпения.

- В чем дело? - закричал настойчивый пассажир. - Разве я не свободный гражданин Соединенных Штатов Америки? Мое имя Огастес Гопкинс, и если оно вам ничего не говорит...