Правда, ни один мускул не шевелился при этом на его лице, сработанном аккуратно, без всяких следов страстей и без резких линий сильных характеров, но зато он говорил веско, обдуманно и резонно:

- Ддда... действительно!

II

Еще когда был он холост, хотел Мирон Мироныч сдать экзамен на чин при местной гимназии и сосредоточенно читал необходимые учебники, однако непостижимо провалился по всем предметам: даже "Отче наш" не мог правильно прочитать. А на вопрос математика:

- Какие бывают треугольники?

Он ответил вдумчиво и неторопливо:

- Треугольники бывают: треугольные, четырехугольные, пятиугольные, шестиугольные и многоугольные вообще.

Когда же математик показал ему на угол стола и спросил:

- Может быть, вы знаете, какой это угол?

Мирон Мироныч ответил презрительно и высокомерно:

- Деревянный.

Что он не был лишен честолюбия, он показал в 1905-м году, когда конторские служащие всего города собирали подписи под своим заявлением какого-то политического свойства. Он только справился тогда:

- А не опасно ли будет подписаться?

Ему ответили:

- Как же может быть опасно, когда объявлена конституция?

И он взял лист и торжественно вывел на нем:

"К сему прошению всецело подписуюсь. Мирон Гуржин."

- Это и многословно и не совсем точно, - сказали ему.

Но он ответил вызывающе:

- Ничего! Пусть!.. Пусть во всем городе знают, какой у меня красивый почерк!

Когда он бил комаров на себе летом, то приговаривал однообразно, однако вполне серьезно:

- Дай, боже, и мне такой же легкой смерти!

А когда покупал что-нибудь в магазине, то никогда, принеся домой пакеты, не резал на них шпагата ножом, а непременно развязывал, какие бы ни были тугие узлы: чтобы не выводились в доме деньги.