— Вот именно, — кивнул Фокин, — могли сначала рвануть, куда глаза глядят, а потом уж на остановку выйти.

— Вот и проверяйте, — удовлетворенно крякнул кинолог и с видом благодетеля покинул машину.

— Смотри, смотри, — прыснул Полынцев, — у него окурок к бушлату прилип. Надо сказать, а то загорится, не дай Бог.

— Не надо, — вскинул ладонь Фокин, — пусть с дыркой на заднице ходит, в следующий раз не будет в теплой машине отсиживаться, прихвостень собачий. Другой бы на его месте врезал этому Бублику хорошего пенделя и всего делов. Слушай, вот имечко кобелю подобрали, лучше бы на работу столько фантазии уходило.

— Это они их по-домашнему называют, а в паспортах серьезные клички записаны, — проявил осведомленность Полынцев.

— Тем более. Как перетянул бы этого, с серьезной кличкой, поперек хребта и заставил по следу бегать, а не на машину оглядываться. Вот откуда, например, стало известно, что жулик был не один?

— Кинолог, наверное, следы увидел, или поведение собаки подсказало, у них там целая наука на этот счет.

— Да какая наука, — махнул рукой Фокин, — видели мы ее в деле.

— Не скажи, кое-что им, все же, удалось разнюхать. По крайней мере, завтра с утра начну нижние дворы прочесывать, может, кто-нибудь видел похожую гоп-компанию.

— Ты утром к нам на совещание не забудь придти, чтобы все чин-чином: приказ, задача, сроки. А сейчас отправляйся готовить опорный, с завтрашнего дня туда вселяется штаб по раскрытию убийства — вилки, ложки, стаканы, чтобы все было в полном ажуре. Как понял, прием?

— Понял вас хорошо, разрешите выполнять?

— Действуй.

Глава 2

Совещание у начальника уголовного розыска проходило в спокойной рабочей обстановке. Игорь Витольдович Журавлев, лысоватый майор с круглым лицом и тонкой шеей (за последнюю особенность нареченный ехидными операми Чупачупсом), внимательно слушал доклад о вчерашнем убийстве и между делом разговаривал по телефону.