Открыв скрипучие дверцы, они дружно забрались в облупленный уазик. Фокин сел на место водителя — который все еще крутился возле трупа — и, проверив рычаг скоростей, включил зажигание. Мотор, чихнув, неровно заурчал, как истерзанный гастритом желудок. Печка взвыла с темпераментом авиационной турбины, и в кабину хлынул прохладный воздух. Едва успевший закурить Полынцев попытался выдохнуть дым, но встречный поток тут же вернул его обратно в легкие и, выхватив изо рта сигарету, шкодливо бросил ее на заднее сиденье.

— Затуши бычок, пока чехол не загорелся, — крикнул сквозь шум Олег.

В этот момент в салон влетел взъерошенный кинолог и, сев на тлеющий окурок, принялся что-то возбужденно объяснять.

— Да заглуши ты печку, — взмолился Андрей, — у меня шапку с головы сдувает, и дым из легких не выходит.

— Говори громче, не слышно!

— Печку, говорю, выключай — уши заложило!

— А, понял! Сейчас сделаю.

— … Вот такая вот хрень получилась, — раздался в наступившей тишине недовольный голос кинолога.

Фокин, кряхтя (130 килограммов — не баран накашлял), повернулся назад.

— Вот я и говорю, — снова начал следопыт. — Когда Бублик вышел к ближним домам, какой-то придурок завел машину. А наши собаки если слышат звук мотора, то бросают все на свете и бегут кататься, любят они это дело, в питомнике-то целыми днями в вольерах сидят.

— Значит так, — нахмурился Олег. — Бублик — это, стало быть, твой пес. Придурок — получается, я. А самый умный здесь ты, потому что машина во всем виновата. Правильно рассуждаю?

— Ну да, — развел руками 'самый умный'. — Одно могу сказать точно — жуликов было двое или трое, и побежали они в те дворы, что за аллейкой начинаются. Отсюда можно сделать вывод, что сработала местная гопота, потому как проезжей части в тех краях нету.

— Он прав, — подтвердил Полынцев, — на машине туда проехать сложно, особенно если дорогу не знаешь — все дворы трубами загорожены. Получается, что преступники были без колес и побежали не на остановку — значит, живут где-то рядом. Хотя…