Глинка же, в свою очередь, вручила их для публикации С.А.Нилусу [79]. Сама по себе версия о причастности П.И.Рачковского и его тайных агентов к "фабрикации" Протоколов не нова. В своей основе она восходит к свидетельствам княгини Радзивилл и некоей Генриетты Херблетт, которые якобы видели, как в 1904 или 1905 году Рачковский фабриковал в Париже Протоколы . Никакой нужды фабриковатьПротоколы , уже дважды (в 1897 и 1903 годах) к этому времени опубликованные, Рачковскому, конечно, не было, да и проживал все эти годы Петр Иванович не в Париже, а в Варшаве и в Петербурге. Хронологическая несуразность и вообще сомнительность свидетельств княгини Радзивилл и Генриэтты Херблетт были отмечены в свое время В.Л.Бурцевым [80]. Более весомыми с этой точки зрения выглядят показания о "политическом" происхождении "Протоколов", которые дал один из бывших французских агентов Рачковского - Анри Бинт.

В 1917 году они были засвидетельствованы Сергеем Сватиковым, явившимся в Париж для ликвидации там русской тайной агентуры [81].

Все дело, однако, в том, что ни одного документального свидетельства этой версии ни в архивах Заграничной охранки в Париже, ни в архивах Департамента полиции в С.-Петербурге не обнаружено. Ничего не дало и обращение Б.И.Николаевского к материалам личного архива П.И.Рачковского в Париже.

"С весны 1917 года, - сокрушался В.Л.Бурцев, - все архивы Департамента полиции находились в распоряжении исследователей, кто не мог быть не заинтересован в разоблачении этой подделки. Сколько нам было известно, некоторые из них в то время специально занимались этим вопросом. От них мы имеем право ждать точных сведений о том, при каких обстоятельствах были сфабрикованы эти пресловутые т.н. "Сионские протоколы"" [82].

Работы такие действительно вскоре появились: наиболее интересной из них является брошюра о протоколах, принадлежащая перу Я.Л.Юделевского (Ю.Делевский), вышедшая в 1923 году в Берлине [83]. В 1938 году опубликовал свою книгу о Протоколах и В.Л.Бурцев [84].