Однако реакция общества на царский манифест оказалась отнюдь не такой, на которую рассчитывали инициаторы этого акта. Волна анархии и погромов, последовавшая после 17 октября, охладила реформаторский пыл Рачковского.

Яркое свидетельство тому - его Записка Д.Ф.Трепову от 8 ноября 1905 года с предложением о введении режима чрезвычайной охраны в С.-Петербурге [126].

Легкость, с которой была получена полнота гражданской свободы, вызвала у представителей революционного движения крайнюю самоуверенность . Растерянность же правительства была единодушно признана всеми революционнными и оппозиционными партиями за признак того, что история может идти неестественно быстрым путем [127]. В результате, подчеркивает Рачковский, правительству предъявляются все новые и новые условия, причем никто из революционных партий (социал-демократы, социалисты-реолюционеры) и не скрывает, что цель их деятельности - свержение самодержавия и разрушение империи.

Дальнейшие уступки революционерам представлялись ему немыслимыми, поскольку льготами, дарованными Манифестом , фактически исчерпывалась полнота политических прав, достижимых в империи, без уничтожения ее . Общественнно-политическая ситуация в стране такова, что дело идет к вооруженному восстанию - констатирует Рачковский. Это обязывает правительство к самым энергичным действиям по сосредоточению и координации всех своих сил в целях подавления наступающего мятежа . Первым шагом здесь должно было, стать, по мнению П.И.Рачковского, объявление столицы Империи на положении чрезвычайной охраны , что совершенно необходимо для обоснования действий по подавлению революционного движения в стране, предусматривающих аресты личного состава Союза Союзов и Совета рабочих депутатов, других оппозиционных организаций, закрытие неугодных правительству газет, ограничения на проведение забастовок, митингов, шествий и демонстраций и ряд других антидемократических мер.