Предлагаемые мероприятия, подчеркивал П.И.Рачковский, - несомненно будут истолкованы как признаки явного посягательства правительственной власти на возвещенные манифестом 17 октября свободы . Но бояться этого не следует, поскольку режим истинной гражданской свободы может и должен быть водворен тогда, когда законопослушное большинство в покойном течении жизни получит уверенность в обеспечении заботами правительства своих человеческих прав.

Утомленное и ныне запуганное население с благодарностью оценит последовательность действий правительства в проведении строгой законности как основы свободы.

И первой свободой его будет освобождение от своеволия мятежников [128].

Трепов, перемещенный после 17 октября 1905 года на должность дворцового коменданта поддержал его, начертав на Записке : Почти все пункты можно принять, но об этом следует обсудить самым подробным образом [129].

Однако в верхах возобладали иные настроения. Записка Рачковского была, как можно догадаться, расценена как несвоевременная. И виновата в этом была революция или, вернее, созданная ею после 17 октября 1905 года новая политическая реальность. Последовавшая вслед за царским манифестом цепь отставок (министр внутренних дел Д.Г.Булыгин, товарищ министра Д.Ф.Трепов, директор Департамента полиции Н.И.Гарин) не обошла стороной и П.П.Рачковского.

Новый министр внутренних дел П.Н.Дурново был старым недоброжелателем П.И.Рачковского.

Было очевидно, что карьера гения политического сыска подошла к концу. И действительно, уже 3 декабря 1905 года в докладе на высочайшее имя [130] Д.Ф.Трепов вынужден был поставить вопрос об освобождении Петра Ивановича от звания заведующего политической частью Департамента полиции . Внешне отставка Рачковского была мотивирована необходимостью восстановления в интересах единства управления делами Департамента полиции в лице его директора (им с ноября 1905 года стал Э.И.Вуич). Даже если это и так, не видеть ее связи с неудачным предложением П.И.Рачковского о введении чрезвычайной охраны в Петербурге было бы неправильно.