Бочковой винный дух стоял по всему дому, выползал за двери, возбуждал сердца соседей, которые и не знали, что им делать: то ли смеяться, то ли выражать сочувствие. Как раз шел сбор грецких орехов. В этом городе во всех кинотеатрах почему-то шел фильм «Фантомас», удивительное сходство ландшафтов как-то сближало происходящее на экране и в жизни, да ещё зеленые головки орехов так напоминали мне маску Фантомаса: обтянутый зеленой резиной шишак, без каких-либо черт лица, лишь с вывороченными, как у бассета веками; грецкие орехи, бугристо посверкивающие, горячие от солнца, таинственные, падали во двор каждого дома, точно под музыку из того фильма: пам-па-а-а, пам, пам, па-а… от падения трескались; толстую кожуру снимать приходилось руками, отчего те становились коричневыми, точно в йоде, и никаким мылом не отмоешь, разве что лимонной кислотой… Ну так ладно, дед пил вино, ел орехи, терпкие и серьезные на вкус. Поначалу стал он немного ходить, придерживаясь за стены, а потом и вовсе встал на ноги, понравился. Врачи с молоточками простукивали деду, задравшему тельняшку, спину, повторяли: «Уникальный случай». А больше всех удивлялась старуха, бранившая мужа за неумеренное пристрастие к вину…

Да, вино вину рознь. Что и говорить. Прости меня. Обещаю больше никогда ничем тебя не огорчить.

В сумраке маленький человек едва заметно кивнул головой.

Маленький человек, надорвавшись, изменился. Он потерял мужество и последние признаки живой своей молодости. Человек становился сварливой, нервной старухой. Разрушения, наделанные мною, страшнее тех, что я видел в детстве после бури. Меня пробирает дрожь. И куда мне деваться от вины? Остается только ждать лета, когда все по-другому и слушать магнитофонную запись с шумом дождя и грозы.