Ведь я сказал ей ждать в одиннадцать… Лишние сорок пять минут!.. Только бы добраться я их отмолю, я их отработаю, залечу, как собака залижу – это ещё не так много! «Гони, пожалуйста быстрее!» Несколько томительных минут. Тошнотворный дым дешевых сигарет; я, скорчившись, как раненый в живот сижу на заднем сидении. И странно: на меня нападает сон. Сон, который не видишь, а чувствуешь, как гибнешь изнутри, который не лучше яви… «Выходи, – говорит кто-то, расталкивая меня, – быстрее вываливайся, дальше не повезу».

Я стою, опираясь о мачту городского освещения, в руках у меня все та же бутылка коньяка. «Ну и повезло же мне», – думаю. Отдираю крышечку зубами – не получается, тогда о стальной обруч на мачте – и делаю большой глоток. И вдруг внутри меня кто-то начинает кричать «Ты что?.. Ты что наделал? А как же?.. А как же?..» Но я не успеваю его дослушать: валюсь, как подкошенный. Но через какое-то время прихожу в себя от воя троллейбуса – он останавливается рядом со мной. В салоне лишь парочка: парень да девушка, едят апельсин, пьют минералку, предлагают мне. Я делаю вид, что из вежливости ем апельсинную дольку и делаю несколько, рвущих мою грудь, холодных благотворных глотков воды. Доехав до дома, я быстро перебегаю улицу; вхожу в подъезд; подымаюсь на лифте; вот стою перед открытой дверью: в квартире никого, пахнет гарью, все стены черные, обугленные, а ногам вдруг становится нестерпимо холодно…

Я просыпаюсь. Что это? Я лежу в снегу у дороги, без ботинок. Вот ублюдки! Кто же это сделал? Хорошо, что носки оставили. Я пытаюсь подняться, и вместо того только скатываюсь на дорогу. Два ослепительных столпа света бьют в глаза. Гул. Вой. Цифры. Огромные черные цифры на голубом «22» и «23» – те, которыми обманывал, уже забыл кого, нарастают. Оттопыренная железная губа готова поглотить меня.