В одном месте снегирь сидел на снегу. Красный снегирь, ярко-красным, на освещенном снегу, рядом с синей тенью еловой ветви. Маленькая птичка показалась Борису очень заметной, потому что она была такая красная. Снегирь мелькнул на какую-то долю секунды и скрылся. Может быть, он улетел? Снегирь врезался в память Бориса. Без этого снегиря все было бы совсем иначе.

Следы лыж Андрея круто поворачивали вниз.

"Ого, Андрей! Отличный поворот!"

После того как Борис сильным рывком повернул направо, скорость сразу так увеличилась, будто кто-то толкнул его в спину. Борис чуть не упал. Чтобы удержать равновесие, он присел на согнутых ногах.

Прямо вниз мчался он мимо неподвижных елей, вниз по крутому, почти отвесному склону. Лыжи шуршали о снег, и шорох казался грохотом.

Вдруг показалось странным, что ели вокруг, и горы, и небо, и снег, все вокруг так совершенно неподвижно. Только он один мчится вниз, и не ветер летит мимо него, а он разрезает неподвижный, холодный воздух.

Слезы наполнили его глаза, и трудно было дышать.

Теперь лыжи Бориса скользили по следу. Снег взлетал над загнутыми концами лыж.

Скорость все увеличивалась. Спуск становился все круче и круче. Стволы елей мелькали мимо, и концы ветвей касались рук Бориса. Снег слетал с ветвей. Облако снега неслось за Борисом.

Скорость стала сумасшедшей. Борис улыбался, но улыбка просто осталась на его лице, он забыл об улыбке: Прищурив глаза, он смотрел вперед. Слезы застилали глаза, текли по щекам, но не вниз, а назад, к ушам. Он видел только несколько метров перед концами своих лыж - дальше было расплывчатое пространство, белое, ослепительное пространство с яркими тенями и с голубыми отсветами. Лыжный след уносился в пространство, и по лыжному следу несся Борис. Прямо вниз, между частыми стволами елей.

"Черт возьми, Андрей! Так очень просто можно сломать шею..."