С этой целью первый броненосный отряд сначала повернул "последовательно" вправо на восемь румбов (90°), а затем должен был повернуть на восемь румбов влево "все вдруг". Первая половина маневра удалась прекрасно, но на второй вышло недоразумение с сигналом: "Александр" пошел в кильватер "Суворову", а "Бородино" и "Орел", уже начавшие ворочать "вдруг", вообразили, что ошиблись, отвернули и пошли за "Александром". В результате вместо фронта первый отряд оказался в кильватерной колонне, параллельной колонне из второго и третьего отрядов и несколько выдвинутой вперед". Абсурдность версии, выдвинутой Семеновым, ясна сама по себе и притянута лишь для оправдания действий Рожественского. У нас на броненосце точно разобрали сигнал командующего. Это официально доказано свидетельскими показаниями лейтенанта Славинского и мичмана Щербачева. Кроме того, трудно допустить, чтобы "Александр" ошибся. Не говоря уже о том, что на нем были исправные сигнальщики, он находился ближе всех к флагманскому кораблю и, следовательно, лучше других видел поднятый на нем сигнал. Но допустим, что Семенов прав: "Александр" ошибся и, вместо того чтобы повернуть "вдруг", пошел за "Суворовым". Что из этого следует? Маневр был затеян не для забавы, а измерял всю боевую ситуацию. Значит, к этому нужно было бы отнестись с сугубой серьезностью и, пользуясь отсутствием главных сил противника, немедленно исправить допущенную ошибку. Что же, однако, помешало Рожественскому перестроить первый отряд в строй фронта?". В 1 час 20 минут пополудни на "Орле", где с разрешения начальства многие матросы спали, прогремела команда: - Вставай! Чай пить! Для команды чай заваривался прямо в самоварах. Их было на броненосце несколько штук, огромных, блестящих красной медью. С чайниками в руках подбегали матросы. Однако на этот раз не всем пришлось попить чаю. Через пять минут справа по носу смутно начали вырисовываться на горизонте главные силы неприятельского флота.