Я продолжал держать сапог с куском отрезанной ноги. Меня прошибло холодной испариной и сильно тошнило. Старший врач, работая, не замечал, что висок у него испачкан кровью и в каштановой бородке блестят крупные капли пота. Он увидел меня и рассердился: - Что же ты держишь в руках сапог? - А куда же мне его? - в свою очередь спросил я, едва, соображая. - Брось под стол. Я исполнил приказание, бросил сапог под стол, но звука при его падении не расслышал. Через комингс перешагнул в операционный пункт дальномерщик Селинов и часто заморгал, ослепленный ярким светом электричества. - Броненосец "Ослябя" перевернулся! - прокричал он с каким-то визгом. Вздрагивал, дергаясь, броненосец. В операционном пункте оборвался говор, прекратились стоны; и все уставились на дальномерщика, принесшего страшную весть. А у него прыгали окровавленные губы и дико блуждал взгляд, кого-то разыскивая. - Ты что болтаешь! Как перевернулся? - подавленно спросил старший врач. - Вверх килем, ваше высокоблагородие! - Вздор! Этого не может быть! - Я сам видел. Сначала горел, потом накренился, потом сразу повалился. Вслед за дальномерщиком пришли носильщики и подтвердили его сообщение. - Броненосец уже затонул, - добавили они. Застонали раненые. Кто-то в углу громко зарыдал. Священник Паисий, подняв глаза к потолку, часто закрестился. Старший врач пощипал окровавленной рукой бородку, младший - молча покачал головою, и снова они занялись ранеными. Я почувствовал, что сейчас свалюсь, и, не отдавая себе отчета, торопливо полез наверх.

Глава 4

КАРАВАН СМЕРТИ

Бой шел на параллельных курсах. Главные силы противника состояли из четырех броненосцев и восьми броненосных крейсеров. С ними шли еще два быстроходных авизо - "Тацута" и "Чихая". Но они не имели боевого значения и лишь исполняли роль посыльных судов, держась за левой стороной колонны, вне досягаемости наших снарядов, - первый на траверзе "Микаса", второй на траверзе "Идзумо".