- Мы успеем, вьехо? Мы сможем поставить снасть? - спросил патрон Луис. - Или начнет задувать так, что нам придется убегать в Харуко?
- Горло у меня пересохло, - ответил Грегорио. - Ты же знаешь, мой маленький дружочек, как у меня плохо с горлом.
- Налей ему рома, Томас, - усмехнулся патрон Луис, сероглазый, маленький, ловкий рыбак, отец которого, друг Грегорио, стал кубинцем шестьдесят лет назад, приехав сюда из далекой испанской провинции Галисия, из тихого, прекрасного города Сантьяго де Кампостелла.
Грегорио попробовал то, что ему протянул Томас, и брезгливо вернул стакан сервидору.
- Это лимонный сок, сахар и лед, - сказал он. - Для дайкири, которое лечит мое горло, здесь недостает только одного - рома. Когда человеку пошел девятый десяток, его довольно трудно обмануть.
Томас плеснул рома из большой пузатой бутылки в стакан Грегорио.
- Мас, - сказал тот. - Еще.
- Но это же будет алкохол, сплошной алкохол, - сказал Томас.
- Ром - это ром, а не алкохол, - ответил Грегорио. - Мас, пор фавор*.
_______________
* М а с, п о р ф а в о р - еще, пожалуйста (исп.).
Медленно и вкусно выцедив сквозь зубы дайкири, Грегорио подмигнул патрону Луису:
- Вот теперь иное дело. Поехали. Мы успеем поставить снасть до того, как начнет задувать.
Тар-так-тар - застучал движок; уу-ффрр - забурлило под килем, и, рассекая воду, тугую, прозрачную, слезливо-чистую, мы пошли из Кохимара в море, в Карибы, и зеленый берег все уменьшался, и уже не видны были черные стволы пальм, их маслянистая, игольчатая листва, желтые, спелые орехи, и только торчали сахарные зубы гаванских небоскребов, и казалось, что торчат они из воды, будто диковинные, сказочные города в океане...
- Хемингуэй был мальчишкой, когда я с ним познакомился, - Грегорио снова глубоко затянулся, и голубые глаза его - зоркие, мудрые, спокойные на мгновение исчезли, прикрытые, словно вздохом, тяжелыми веками. - Это было в двадцать пятом году. Он тогда еще не был Папой. Он стал Папой, когда ему сравнялось сорок - это еще даже и не возраст истинного отцовства, это жеребячий возраст: голова вроде б и ничего, варит-крутит, и на сердце зазубрины есть, а вот тело - поди с ним управься!