- Ты это своей Долорес расскажи, - посоветовал патрон Луис.

Слушая Грегорио, он насаживал на огромные кованые крючки полосатых жирных макрелей; надо сделать сто таких наживок, пока шхуна идет к месту лова, чтобы взять хороших акул - тибуронов, эмперадоров и агух сине-полосатых, реактивно устремленных (только что без турбин) рыб-мечей.

- Я это рассказывал моей Долорес в девятнадцатом году, когда женился на ней. Я сказал ей, мой маленький дружок, что я моряк...

- А что, она думала, ты - маэстро*?!

_______________

* М а э с т р о - учитель (исп.).

- Она не думала, что я маэстро, я до сих пор неграмотен, хотя, как тебе известно, я очень красиво расписываюсь, но я намеренно подчеркнул в нашем решающем предсвадебном разговоре, что я - моряк.

- Ты провел свой предсвадебный разговор ночью, вьехо? - спросил Томас.

- Она же была единственной невестой, мальчик, - ответил Грегорио, и я услыхал и зримо ощутил образ Дон Кихота Ламанчского, влюбленного в Дульсинею из Эль Тобосо, - она была официальной невестой, а не портовой, а с настоящими ночью мечтают о будущем или поют...

- Ну и что ты ей <подчеркнул>? - спросил Томас.

- Я подчеркнул в нашем предсвадебном разговоре следующее: <Я моряк, Долорес, я люблю море и никогда ему не изменю. Я буду плавать в разные страны, заходить в иностранные порты, пить виски в кабаках, драться на пряжках с жадными французами и ночевать в домах свиданий у добрых и несчастных шлюх. Но, подчеркнул я в предсвадебной беседе с Долорес, любить я буду тебя преданно, до последнего вздоха, если только ты захочешь любить меня таким, какой я есть, чтобы мне никогда не приходилось врать тебе и прятать глаза>, и Долорес согласилась со мною, и вот мы счастливы уже шестьдесят лет, маленький.