"Однако ж пришли и на колени встали", - сказал себе Борис, хотя тайно указал взыскать по два рубля с каждого, кто осмелится увильнуть от похода под царицыны окна. Два рубля деньги большие, стрельцам за год службы по пяти платят.

И вдруг похолодел. Где теперь Симеон Бекбулатович?

Совсем из головы вышел. Посаженный в цари Иваном Грозным, Симеон Бекбулатович к несчастью своему носил титул тверского царя, и был в родстве с могущественными Мстиславскими, тоже Гедиминовичами. Борис Федорович о Симеоне заранее позаботился - ослепил. И все же где он теперь? Так же тих? Нет ли к нему гонцов, странников?

С мыслью о Симеоне, Борис тер бодягою щеки и, горя румянцем, подошел к царицыному окну.

-Масленица! Гулять бы да гулять, а они к тебе пришли, великая государыня!

- К тебе, Борис, они пришли! Я вместе с ними готова встать перед тобою на колени: прими венец.

-Я клятву дал - не быть на царстве! - он придумал это только что, изумив сестру.

Пришли выборные.

- Я клятву дал - не быть мне на царстве! - повторил

им свое слово Годунов и прибавил: - Не смею! Не смею и помыслить на превысочайшую царскую степень такого великого и праведного царя. Простите меня гоешного!

- Да как же? Да тоже ли? Что людям-то сказать?! - растерялись, испугались народные посланники.

Кто-то из священства принялся выставлять Борису его права на престол, которые были исчислены патриархом Иовом на соборе и которые составил для святейшего сам Борис:

- "При светлых очах царя Ивана Васильевича был безотступно с несовершеннолетнего возраста, от премудрого царского разума царственным чинам и достоянию навык*... Государское здоровье царя Федора Ивановича хранил, как зеницу ока. Победил прегордого царя крымского! Города, которые были за Шведским королевством, взял, все Российское царство в тишине устроил. Святая вера сияет во вселенной выше всех!