Чуть лучше обстояло дело со всевозможными инженерными дисциплинами: в точных науках как ни крути, а дважды два все равно четыре. А вот что касается гуманитарных наук, к каковым относится и военно-морское искусство, то здесь весь интеллектуальный потенциал вырезали под корень. И по сей день мы заслуженно гордимся многими советскими инженерами, конструкторами, учеными — представителями точных наук, принесшими нашей стране мировую славу, почитаемых во всем мире. И не можем назвать ни одной фамилии личностей, соизмеримых с Королевым, Александровым или Иоффе, среди советских экономистов, политологов, историков, философов… Их не только не делали в нашей стране, но и уничтожали на корню случайные всходы. Все вышесказанное имеет самое непосредственное отношение к ходу и исходу военных действий на море в годы Великой Отечественной войны.

Вплоть до лета 1941 г. на флотах все так и отрабатывали бои в заранее подготовленных позиционных районах. Однако реалии практики начавшейся «второй империалистической» войны все же заставили в конце 30-х годов, по крайней мере в теоретическом плане, оторваться от обжитых прибрежных районов с их подготовленными позициями. А тут неизбежно встал вопрос: кто и, главное, как будет обеспечивать боевую устойчивость сил флота в открытом море.

Во временном «Боевом уставе Морских Сил РККА 1937 г.» (БУ МС 37) о каком-либо господстве речь не идет в принципе. А вот во временном «Наставлении по ведению морских операций» 1940 г. (НМО-40) уже имелся раздел VII «Оперативный режим на театре», где на самом деле как раз ведется речь о завоевании господства в определенных районах моря, хотя само слово «господство» ни разу не употребляется