В первой половине дня 22 июня от наркома ВМФ и его заместителя адмирала И.С. Исакова получили четыре телеграммы с приказанием о немедленной постановке оборонительных минных заграждений в районах военно-морских баз. Причем в одной из телеграмм указывалось, что во всех базах, кроме Главной, оборонительные заграждения разрешается ставить по выбору командования флота по плану 1940 г. Запомним этот факт.

Итак, война началась. Ее вроде бы и ждали, но общепринято, что началась она внезапно. По крайней мере это справедливо применительно к абсолютному большинству советских людей. Самое страшное, что это нападение оказалось неожиданным не только для миллионов простых граждан, но и для их руководителей, и что еще страшнее — для советских воинов.

И все-таки вероломное, то есть внезапное нападение Германии па Советский Союз, по-видимому, является мифом. Война застала врасплох советских людей не потому, что их некому было предупредить, а потому, что от них скрыли неотвратимость удара. Высшее руководство страны, Красной Армии и ВМФ знало не только о неизбежности нападения, но и его дату — 22 июня. Сейчас уже известно много фактов, подтверждающих это, но для нас главное, что как минимум Прибалтийский и Одесский военные округа за несколько суток начали развертывание по плану прикрытия, что нарком ВМФ под различными предлогами в те же дни перевел все флоты и флотилии в европейской части страны на оперативную готовность № 2, а за несколько часов до начала военных действий — на готовность № 1. Так что расстрелянный командующий Западным особым округом скорее всего не был козлом отпущения, а просто… ему досталось поделом. Безусловно, даже своевременно поднятые по тревоге объединения западных военных округов не смогли бы выдержать первый удар и начали отступать — на то она и подготовленная агрессия! Другое дело, что размеры катастрофы скорее всего были бы многократно меньшими.