Однако вернемся в 20-е годы, к теории владения морем. В классическом виде после Первой мировой войны эта теория находилась в кризисном состоянии, так как никто этого самого глобального господства обеспечить не смог. Одновременно уже тогда пришло понимание, что, скорее всего, и не нужно иметь господство во всем Мировом океане. Например, зачем Италии властвовать над Индийским океаном — даже несмотря на то, что на его берегах есть итальянские колонии? Итальянцы справедливо считали, что господство в Средиземном море вполне обеспечит решение всех национальных военно-политических проблем.

Приблизительно так же рассуждали советские теоретики относительно Черного и Балтийского морей. Проливы, соединяющие их с остальной акваторией мирового океана, вселяли некоторую надежду на возможность не допустить туда военно-морские силы потенциальных противников. Ведь смогли же турки не пустить через Дарданеллы в Мраморное море огромный флот Антанты в 1915 г. Хуже обстояло дело с Севером и огромным Дальневосточным регионом — отсутствие естественного географического «горлышка» в прилегающие моря не позволяло рассчитывать на его закупоривание относительно малыми силами. Да и с Балтикой все оказалось непросто — слишком далеки Балтийские проливы от Кронштадта, да и прибалтийские государства сами по себе не собирались отрешенно наблюдать, что происходит вокруг.

В результате в Советском Союзе появилась теория «малой войны на море». Постановлением расширенного заседания Реввоенсовета от 8 мая 1928 г. ее утвердили в качестве официальной концепции применения ВМС РККА в будущей войне. Беда в том, что теория «малой войны на море» имела сразу два толкования. Первое принадлежало отечественным военно-морским теоретикам с дореволюционным стажем, в основном из профессорско-преподавательского состава Военно-морской академии.